Официальный сайт
    
Главная
Новости
Статьи
Проекты/планы
Контакты
Радиостанция Свободный голос
Сайт общественного движения Зеленый Крест СПб
Социальный пресс-клуб
   <- назад


Когда один в поле воин

Автор: Юрий Шевчук
Тоталитарно организованное общество из всех моделей общественного устройства наиболее уязвимо. Настолько уязвимо, что разрушить его может буквально один человек.
Тоталитаризм подразумевает всеобщую регламентацию, в том числе и в целеполагании.


Властям тоталитарного государства, собственно, по нраву только одна цель – неизменность статус кво. Между тем миллионам обывателей, не достигших власти, тоже хочется удовольствий, богатства, влияния – того, с чем они власть ассоциируют. Они станут опорой и источником ресурсов для любого человека, появившегося в тоталитарном обществе с любой целью, отличной от сохранения «застоя». Разумеется, если тоталитарные структуры не уничтожат этого человека. Но зачастую это бывает нелегко…  

Проведем опыт, взяв за модель тоталитарного общества муравейник лесных рыжих муравьев. Все признаки тоталитаризма у них присутствуют. Действует монополия на труд – муравьи работают там, куда пошлют и время от времени, подчиняясь приказам, перебрасываются «с должности на должность». Есть и монополия на пищу – рабочий муравей не может питаться самостоятельно. Он получает приготовленную пищу из зоба «старшего». В одиночестве муравей гибнет от голода. Есть у муравьев и свое «министерство правды» - «царица»-матка вырабатывает определенный фермент, разносимый муравьями друг к другу, благодаря которому всё население муравейника знает о здоровье «царицы» и состоянии дел в муравейнике. Муравьев-фуражиров, несколько раз вернувшихся без добычи, съедают. Об инвалидах заботятся. Мертвых хоронят. В качестве коров муравьи испольуют тлей и других насекомых, заботясь о них. Не надеясь только на охоту и животноводство, в глубине муравейника заводят плантации съедобных грибов. В общем, каждый муравейник - модель социалистической утопии. Правда, некоторые, южные, виды муравьев   обращают другие виды в рабство, но это спишем на издержки национального характера. Так вот, для чего же создано это довольно сложное социальное устройство со своей псевдолабильностью, кастовостью, принудительным трудом, армией и полицией? Только для того, чтобы муравейник функционировал и в свое время дал жизнь десятку новых муравейников.   Изо дня в день, из года в год, тысячелетие за тысячелетием в муравейниках   Земли проходит вечный «день сурка»…

Но вот ветром на муравейник заносит маленького жучка, раза в полтора меньше муравья. Первого же подошедшего фуражира жучок останавливает и, выгибаясь, словно предлагает впиться ему в брюшко. Через пару секунд муравей тихо отходит и переживает новый жизненный опыт.   Он получил микроскопические капли выделений ломехузы – так зовут жучка, действующие на муравьев, как наркотик. Ему наконец-то стало хорошо. Ежедневный труд, страшные жвалы полицейских, готовых наказать нерадивого работника, весь этот обрыдлый муравейник – всё куда-то растворилось и исчезло под действием капли нектара из брюшка ломехузы. Теперь он обречен постоянно возвращаться за новыми порциями забытья к ломехузе – и, кстати, приносить ей корм.

Ломехуза спускается всё ниже, заползает в подкупольную камеру и откладывает яйца вместе с муравьиными. Появившиеся из яиц личинки уже умеют выделять наркотик, поэтому муравьи заботятся о них, как о своем потомстве. Постепенно ломехуз становится всё больше. Но пока муравейник не испытывает нехватки продовольствия.

Рабочие муравьи – те же самки. Каждая могла бы стать царицей, да вот, не повезло. Но тут, видимо, под действием наркотика, у нового поколения муравьев развивается странная патология – грудная часть у них несколько увеличивается и с виду они представляют нечто среднее между рабочим муравьем и самкой. Правда, они не хотят работать. Сидеть в офисе, подавать кофе, отвечать на звонки – ещё куда ни шло… Но такого рода деятельность в муравейнике не востребована. Ученые называют таких особей псевдоэргатами – «будто бы рабочими». Так в муравейнике начинается массовый бунт, как и во всех тоталитарных обществах выливающийся в тихий саботаж и расхищение общемуравьиной собственности…
Но перестройке муравьиный тоталитаризм не подлежит. Все личинки «царицы» съедены голодающими солдатами - наркоманами, муравейник гибнет, псевдоэргаты, так и не осуществив своих надежд, умирают с голоду, ломехузы ползут себе дальше, благо новый муравейник – вот он…

Какая же мораль в этой грустной истории? Невозможно считать целью для общества сохранение нынешнего положения вещей. Цель ломехузы – захватить муравейник - мы не можем назвать благородной. Но это цель, подразумевающая изменения.   И тоталитарное общество оказывается беззащитным против ломехуз. Потому что противопоставить смыслу можно только иной смысл, но никак не бессмыслицу вечного застоя.

   <- назад
Санкт-Петербург, 2010 год.